Правда Севера
15 декабря 2007 (229)
Вадим Рыкусов.

Художник Архипов: Стремление к совершенству - как наркотик

Возле громадного окна в мастерской архангельского художника Ивана Архипова висит фотопортрет улыбающегося Жан-Поля Бельмондо.

- Есть артисты, на которых смотришь и думаешь: "Такая доброта в лицах - можно лечиться, глядя на них". А есть противные лица, от которых даже голова может разболеться, - улыбаясь объясняет Иван Петрович.

Что ж, наверное, у любого образа есть своя энергетика, и кому, как не художнику, дано чувствовать ее положительные и отрицательные импульсы.Из города невест в город корабелов

На стенах мастерской сплошь и рядом картины поморской природы, узнаваемые места: Соловки, Кий-остров, Соломбала. На мольбертах установлены крупные полотна с изображениями наших великих - Ломоносова и Рубцова. Художник Архипов хоть и адепт поморской культуры, сам происходит из мест более южных.

Родился в селе Вьюшкино Починковского района нынешней Нижегородской области. Родителям пришлось переехать в Иваново, где Ваня поступил в художественное училище, из которого его забрили в армию. Вернее, на флот. В Беломорскую флотилию в Северодвинск. Торпедный катер, конечно, не художественное училище. Однако для талантливого матроса командиры сделали послабление и позволили ему совершенствовать творческие навыки в клубе на Яграх.

Вернувшись в Иваново и закончив училище, Архипов немного поработал в Доме народного творчества города невест и освоил оформительское дело в производственных мастерских. Вскоре архангельский приятель Ивана сманил художника в наши края. Причем главным аргументом были перспективные поездки на Соловки. Молодой человек согласился и вновь очутился в Поморье. В речном пароходстве ему подкинули "халтурку" - написать лозунг. Выполненная работа так понравилась речникам, что они предоставили художнику и бывшему мотористу работу на пассажирской "Ракете".

Но творческая стихия все же пересилила, и Иван пошел трудиться в архангельские мастерские Художественного фонда. Знаменитый в то время художник Виктор Преображенский, увидев работы Архипова, похвалил и пожурил его за прожигание таланта. Иван взялся за дело: помимо официальной работы в Худфонде написал множество этюдов деревянного Архангельска. Некоторые из них хранятся у автора. По этим рисункам (несомненно, носящим печать документальности) можно судить, каким был Архангельск 40-45 лет назад.

Иван Петрович участвует в большом количестве выставок самого разного масштаба, в том числе зарубежных (Польша, Румыния, Австралия). Работает на Архангельском телевидении художником-постановщиком. Он избирался в городской Совет народных депутатов. В советское время участвовал во многих архитектурных разработках и проектах: Музей деревянного зодчества, Дворец спорта, Дворец культуры строителей (ныне АГКЦ) и т.д. А в последние десятилетия спроектировал четыре церкви.

На рубеже 1960-1970-х Иван Петрович получил серьезное образование в Солнечногорской экспериментальной студии художественного проектирования Союза художников СССР под руководством Евгения Розенблюма (эти знания и открыли ему путь в архитектуру). Там же лекции читали польские мастера из Варшавской академии. А по окончании курсов Ивана Петровича стали снова вызывать в это живописное подмосковное место, но уже в качестве преподавателя. В Архангельске Иван Архипов тоже воспитал достойных мастеров кисти. Евгений Зимирев, Юрий Минин, Татьяна Гурьева и Алла Семакова - это его ученики.

От каллиграфии к сюжету

- Иван Петрович, вы с детства мечтали стать художником?

- Предпосылки были, конечно, с детства. Причем на уровне подсознания. Я помню еще довоенное время. Никаких игрушек у нас тогда не было. Мы лазили в глиняную яму и лепили машинки из глины. Чуть позже я вырезал себе лыжи из бересты. Во втором классе увлекся калли-графией, и все ребята сбегались смотреть, как я пишу. После чего мне доверили стенгазету.

- Не имея дара, можно ли освоить рисование технически?

- Да, конечно. Сначала нужно научиться делать кистью цветовые растяжки: от белого к красному и черному. Это как упражнение, все равно что музыкант играет гаммы. Нужно освоить технические моменты: тональное смешение, цветовой конструкт. Это вещи почти математического порядка.

- Вы видели картины многих авторов, но чьи вас больше всего потрясают?

- Работы Питера Брегеля. Он поразил меня своими сюжетами, завязками. Потрясающий сюжет, например, с падающим Икаром, где люди занимаются своими делами и не замечают, что рядом рухнул Икар. Такие многоплановые картины можно очень подолгу разглядывать, там много нюансов.

- А у вас есть подобные работы?

- В одном музее есть моя картина "Жаркий день в Архангельске". Там тысячи фигур.

- И долго пришлось работать над ней? Вообще, много ли времени приходится проводить у холста?

- "Жаркий день..." писался быстро. А работать приходится постоянно. Иначе, я думаю, и нельзя. Если есть потенции, желание писать - все идет прекрасно, если нет - все валится из рук. Когда Рильке спросил у Родена: "Маэстро, как у вас проходит творческий процесс?", тот ответил: "Сначала получаю толчок извне". Этот толчок - вот что действительно важно.

- Вы пишете чаще в мастерской или предпочитаете выходить на натуру?

- Очень люблю "понатурить", потому что там душой отдыхаешь, но в последнее время выходить удается очень редко.

- Сейчас вы работаете над сюжетной ломоносовской картиной "Поэма о стекле", а как вы открыли для себя эту тему?

- Ломоносов поставил 3000 опытов с цветным стеклом. И после этого стала известна русская мозаичная школа. Меня вот что задело: все знают, что он поэт, химик, физик, минералог, а как о художнике о нем совсем мало говорят. Это грань великого человека, которую никто не отобразил. У меня сейчас более сотни эскизов на ломоносовскую тему.

- Что технически вам проще всего дается?

- Дружеские шаржи я делаю на лету.

- Сколько времени вы можете потратить на создание картины?

- Стремление к совершенству есть всегда. Пока картина стоит на мольберте, ее хочется доделать. Александр Иванов "Явление Христа народу" 25 лет писал. И что удивительно, он за нее ни копейки не получил. Моей "Поэме о стекле" сейчас три года. И, конечно, деньги здесь - не главное. Думаешь прежде всего о том, что уйдешь из жизни и людям будет ровным счетом наплевать, что ты за свои картины получил. Поэтому картину надо доводить до совершенства. Стремление к совершенству - это как наркотик.

- Вы себя к какому течению искусства причисляете?

- Знаете, реализм и абстракционизм - понятия условные. Вообще, я считаю: каждый художник должен работать так, как бог положил на душу. Лучше делать свое дело. В свое время я общался в Москве с прибалтийскими художниками. Они говорили: "Зачем вы на нас ориентируетесь? У нас ведь как - листает человек журнал, видит там что-то и думает: я теперь точно так же буду работать. Зачем копировать обезьян?"

Фото автора.